24.11.2022

Как преодолеть зависимость к гаджетам?

Гость: Инна Драчева, клинический психолог

Наталья Бондаренко

Пришло время для программы «Без обеда». У микрофона Наталья Бондаренко. Тема сегодня звучит так — «как преодолеть зависимость от гаджетов?». Об этом все знает клинический психолог — Инна Драчева.

Инна Драчева

Здравствуйте!

Наталья Бондаренко

Я вот про себя могу сказать. Временами бывает прямо перебор. Иногда даже мне самой надоедает, хочется отдохнуть, но по работе приходится сидеть. А где по работе? В соцсетях, в любом случае листаешь, куда-то затягивает. И это может уже переродиться в то, что вечером могу прямо час сидеть, пока ребенок не начнет вот так тормошить и кричать: «Мама, я здесь, вылези!». Но ребенка стараюсь ограничивать, хотя прекрасно понимаю, что это нечестно и неправильно, потому что он же видит, что мама сидит, и мама говорит: «Я работаю». В общем, тут как бы ситуация такая двоякая, честно признаюсь. Инна, на ваш взгляд, для нас это проблема или все-таки это уже образ жизни и нормой стало — гаджеты везде с нами?

Инна Драчева

Вы знаете, сейчас для многих нормой жизни — эта проблема. Они делают проблемы нормой жизни — в этом катастрофа. А здесь все зависит от того. Вы вообще контролируете свою вовлеченность во что бы то ни было? Потому что есть грань, интерес, вовлеченность и зависимость. Все изначально формируется на интересе. Потом у нас существует вовлеченность. А дальше уже, если она не контролируемая, если она патологически обусловленная, как способ ухода от реальности, например, или способ не делать уроки, или способ зависнуть где-то что-то. Тогда, к сожалению, формируется зависимость. Но здесь есть еще один немаловажный момент. Ни один из зависимых людей себя зависимым не считает. Здесь как раз показатель эффективности лечения игровой и гаджетовой зависимости, когда человек признает свою проблему и готов с ней работать, до момента пока. Почему очень сложно лечить игроманию, несмотря на то, что она внесена в список заболеваний и официально ей присвоен код. К сожалению, до сих пор очень мало эффективных методик, методов, средств и способов, которые бы лечили гаджетовую и игровую зависимости, они приравнены, механизм возникновения один и тот же. Но здесь самое важное мы должны понять, чем более незрелый мозг, чем менее зрелая кора, тем больше вероятность возникновения зависимости. Почему у нас на все есть определенный порог? Например, мы не даем мясо до момента, пока у нас не созреет у ребеночка пищеварительная система. Ферментативно будет достаточно всего в организме для того, чтобы усваивать мясо. Мы же не даем бифштекс в два месяца, правда. Почему мы даем мобильник в два года? Почему мы даем мелкое поле зрения? Почему? Первое — все же так сидят. Ну и ладно, ничего не будет. Второе — я в это все не верю. Все нормально. Мы все выросли, меня тоже тут кормили всякими навозиками, но я же вырос нормальным человеком. Это как социальный протест. Третье — банальное незнание. Кто нас учит и чему? Нам в роддоме выдали ребенка и в лучшем случае показали, как кормить грудью. А то попадется чудесный специалист, который скажет знала, чего рожала, вот и все, и сиди тут сама думай. А сейчас говорят: «Интернет тебе в помощь». Опять же, мы что имеем? Мы имеем две стороны медали, когда мы со всех ящиков, утюгов и фенов кричим, что нужно ребенка ограждать. А нам учитель школьный пишет: «В группе в WhatsApp» смотрите, и пусть дети ваши туда смотрят.

Наталья Бондаренко

Или задание в электроном журнале.

Инна Драчева

Совершенно верно. Это то же самое, что мы где-то что-то под благим предлогом стимулируем, а потом где-то что-то вредоносное распространяем и вроде как это вообще что? Это мы понимаем, что здесь родители становятся крайними. Если мы говорим о гаджетах и детях, то здесь крайними становятся родители. И я прекрасно понимаю тех родителей, которые не сидят сами при ребенке. Они стараются минимизировать это время. Они объясняют ребенку, что для них это работа. То есть гаджет это перестал быть — алло, привет, смайлик и так далее. Это многофункциональный инструмент, который помогает работать. Сейчас очень многие работают в онлайн пространстве. Ребенку это можно объяснить. Но опять же тогда аргумент у ребенка, а я тут тоже работаю. Если ты говоришь, что я хожу в школу, как ты на работу. То есть я должен идти в садик, потому что ты мне говоришь, что это моя работа. Значит, дай мне мобильник, я буду после работы, там работать дальше. Все, мы зашли в тупик и фактически процентов 50 конфликтов детско-родительских, они основаны на двойной морали. Мы с одной стороны говорим, что это яд, а с другой стороны, знаете, как бы в минимальных дозах, может быть и не яд. То есть мы сами опровергаем свою же систему. Нам в этом успешно помогают и там, где мы могли бы обойтись без этого, мы, к сожалению, не можем. И здесь мы прекрасно понимаем, что рано или поздно ребенок столкнется с каким-то моментом, связанным с перенапряжением, связанным с нервностями, с какими-то с проблемами, уже в здоровье уже не просто в эмоциональной сфере, а в физическом здоровье.

Наталья Бондаренко

Я часто встречаю, что дети в очках сейчас многие уже с раннего возраста, и у нас даже на программе был офтальмолог и говорили о том, что в машине элементарно, когда едут — это вибрация, они в телефонах, а экранчик-то маленький, напрягают зрение. И вот отсюда возникает тоже как одна из причин, никто не говорит, что гаджеты — это стопроцентно плохо, как одна из причин, такой небольшой толчок к этому тоже может быть. Здесь налицо уже физическое развитие каких-то проблем, и от этого же потом сложно избавиться.

Инна Драчева

Да и от этого сложно избавиться, и с этим тяжело потом бороться. Я не люблю это слово — «работать с этим очень тяжело», потому что, во-первых, ты внушаешь ребенку, что это зло, что это неправильно. И тут же кто-то из другой категории жизни говорит, что нужно через вот это сделать что-то полезное. И получается, что опять же двойная мораль. Это тяжело, это трагично для конкретного человека, для конкретного ребенка, для конкретного родителя. Поэтому некоторые родители выбирают путь наименьшего сопротивления. Все же сидят и ничего. Но, опять же момент, как все и как у всех, может быть, у всех по-разному. Вот в моей практике были случаи, когда ребенок действительно пять-шесть лет играл. Вот прямо играл. Он играл в игры не очень хорошего содержания. Он играл долго — днем и ночью, в какой-то момент он сдал ЕГЭ, поступил в университет, и как бы теперь дозировано у него все, у него есть девушка, у него все прекрасно. Вот таких случаев единицы. Больше, конечно же, тех, кто сидит год, два, три. И есть вероятность того, что ты окажешься пациентом уже не клинического психолога, психотерапевта, а психиатра и лечения в диспансере. Вот это опасно.

Наталья Бондаренко

То есть тут нельзя сказать, что вот со мной точно такого не случится. Здесь никто не застрахован абсолютно.

Инна Драчева

Нельзя. И то, что касается психотипа, меня часто спрашивают, какие дети наиболее подвержены вот именно гаджетовой зависимости? Никто не знает какие. Единственно, общие моменты, мы можем выделить — это дети, которые воспитываются в ситуации жестких требований. И в этом случае гаджетовая зависимость, может быть, как способ ухода от реальности, точно так же, как и любая другая зависимость — алкогольная, от психоактивных веществ и так далее. Зависимость — это внутренняя черта характера. Как правило, не рождаются зависимыми людьми, зависимыми становятся. Это может быть жесткая директивная позиция родителя, постоянное порицание, постоянное унижение. Скандалы родителей друг с другом. Некоторые говорят, мы ребенка никогда не бьем и не ругаем. Я говорю, вы посмотрите, как вы общаетесь друг с другом. Вы друг друга ненавидите.

Наталья Бондаренко

Получается гаджет — это способ ребенка не видеть?

Инна Драчева

Конечно. Как способ ухода от реальности. Где-то какие-то психотравмирующие ситуации, что-то пошло не так со сверстниками. Ребенок уходит от решения конфликтов оффлайн, он уходит в онлайн, там все хорошо. А интернет-пространство вообще шикарное. Там ты можешь прекратить, когда ты хочешь, ты можешь написать и закрыть компьютер. Ты можешь в телефоне что-то сделать и выйти из этого пространства. В реальной жизни так не бывает. Если тебя зацепили, тебе нужно доделать. Нет навыка общения. Я очень часто наблюдаю такую ситуацию. Родитель пришел, ждет приема в коридоре, сидит на диванчике, сам в телефоне и ребенок рядом в телефоне. Ну, используйте эту минуточку, пообщаться. Мы перестаем общаться. Мы пришли к тому, что у нас есть у каждого свой телевизор, уже у каждого, наверное, свой холодильник, своя микроволновка, чтобы никто никому ничего нигде не пересекался и уже точно не потревожил.

Наталья Бондаренко

Если что-то захотели — позвонили, даже уже не кричим из комнаты в комнату.

Инна Драчева

Конечно. Смски пишут друг другу из комнаты на кухню, а потом мы говорим о каких-то там ожирениях, о каких-то непониманиях. Поэтому здесь этот момент — это как способ ухода от реальности. Становятся дети эмоциональные, зависимые от ярких впечатлений. То есть, есть дети, на которых действительно, нужно постараться еще мобильником надавить. Они очень активны, очень коммуникабельны. Ошибка родителей — загрузить ребенка от потолка до пола, чтобы у него не было ни одной свободной минутки. Ребята, когда у него в жизни вдруг произойдет ситуация и освободится много свободного времени, он первый станет жестким и громадным жестким зависимым человеком. Вот это печально. Поэтому, не стремитесь занимать тотально каждую его минутку, лишь бы он не посидел в телефоне. Телефон не должен быть средством манипуляции. Вот сделаешь уроки — получишь. Сделайте гаджет доступным ребенку. Иначе вы формируете эффект запретного плода. Чем больше вы будете манипулировать в воспитательных воздействиях гаджетом: поел — на тебе мультик, не поел — забираю у тебя гаджет, сделал уроки — посмотрел, не сделал — не посмотрел. Оставьте эту деятельность самостоятельной. Просто родителям так удобно. Мы опять же идем по пути наименьшего сопротивления. Потом удивляемся, что ребенок нам врет, а он тоже выбрал самый прямой путь. Там, где проще, простите, нагнуть родителя, там оно и получилось. А родитель потом обижается, ребенок виноват, его ведут к психологу.

Наталья Бондаренко

Это родителя вести.

Инна Драчева

Да, правда.

Наталья Бондаренко

Если ты понимаешь, что уже вот прямо очень много времени проводишь, как себя ограничить, чтобы это не было, ну, не знаю, как-то тоже из-под палки, чтобы себя тоже не напрягать этим, и чтобы это было правильно. И как ребенку правильно донести? Многие же забрали телефон, ребенок там в истерике бьется, ты сказал — ВСЕ, не получишь, я здесь главный, я родитель.

Инна Драчева

Ампутация в действительности проблемы не решает. Сначала мы должны дать что-то ребенку взамен. Поэтому когда родитель приходя ко мне на прием, я все то же самое проговариваю каждому, и они говорят — все, с сегодняшнего вечера у тебя ничего не будет. Я говорю — вот вы молодцы, а что вы дали взамен? То есть, вы понимаете, нельзя ампутировать действительность и думать, что вы решили проблему. Некоторые уносят провода, системные блоки с собой. Я говорю — если вы думаете, что вы обхитрили ребенка, идите к доктору, потому что ребенок в любом случае будет на шаг выше. Хотя бы посмотрите на то, как ребенок осваивает мобильник. Пока вы там читаете инструкцию на трех иностранных языках, ваш ребенок уже все и поставил на вашем же телефоне от вас же и пароль. Поэтому вот тут мы должны понимать, что мы даем взамен и как мы преподносим. Не надо просто вот так вот рубануть и сказать — все у тебя больше ничего нет. Хотя бы поговорите с ребенком. Придите, обсудите. Вот ты понимаешь, вот мы сходили к доктору, нам объяснили причинно-следственную связь. Вот я понимаю, что сейчас я делаю очень больно тебе. Я делаю больно себе. Я ломаю систему, которую я упустил, которую я выстроил или не выстроил, но это нужно. И где-то мы должны быть последовательны, тверды и, скажем так, четки в своих установках. Потому что опять же, но мы же живем и до ситуации мобильника. А что у нас происходит? Не уберешь игрушки, я выкину. Ребенок не убрал, родитель не выкинул. Там не сделаешь — не выйдешь из дома. Он так не сделал и все равно пошел куда-то гулять. Одно дело, когда в детстве было соблазнов не так много. Понимаете, у нас не было таких моментов для вовлечения родителей, для зависимости. Мы все равно где-то были самостоятельны. Почему наши дети так зависимы от гаджетов? Потому что родители проникают, как бактериофаги везде. Они же поглощают детей. Тот же телефон — от него родители сами страдают. И вместо того, чтобы дать ребенку самостоятельность и какую-то ответственность, и какой-то микро-стресс, свой опыт, что делает родитель? Ты пришел, ты ушел, ты там то сделал, ты носки там взял, ты носки там. А еще ходит по видеосвязи. Ребенок ходит по дому и одевается, а родитель на это все смотрит.

Наталья Бондаренко

У меня в магазин ходит с телефоном, и я с ним разговариваю.

Инна Драчева

Понимаете, мы, вот в наше время, как в эпоху динозавров, как смеется мой сын, но, тем не менее, в 80-е годы я тоже ходила в магазин, я тоже ходила куда-то. И простите, вот сейчас очень многие приходят и говорят, а как мы прыгали по гаражам и родители ничего не знали. Я говорю — а сейчас ребенку не то, что по гаражам прыгнуть, он через ступеньку переступить не может. Мама ему тут же звонит. Ты ногу подвернешь, ты там вот это, а ты варежку одел. И у ребенка возникает ощущение, шоу за стеклом. Такие дети, вот сейчас понимаете, заберите гаджеты, дайте что-нибудь другое. Мы сделаем наших детей зависимыми, в принципе, потому что мы у них отобрали ответственность за свои действия, за свои бездействия. Вот эту вот микро-свободу, дозированную по возрасту, мы у них забрали, мы вообще сами-то такие же, нас навигатор ведет. Мы когда сами последний раз принимали решение. Вот это опасно.

Наталья Бондаренко

Такая мысль, да, действительно, мы с вами уже и без навигатора никуда. Раньше как-то адреса все искали. Если мы понимаем, что уже все — хватит, какие действия вообще должны быть? Сначала со взрослых начнем. Если сам взрослый человек понимает, что уже слишком много гаджетов. Искусственно ограничиваем, ставим прямо таймер?

Инна Драчева

Желательно выработать систему и выработать, во имя чего мы отказываемся, потому что просто ограничить, просто сказать себе, что все — хватит, оно, конечно, сработает, но на какое-то непродолжительное время.

Наталья Бондаренко

Час.

Инна Драчева

Да-да, это в лучшем случае — час. Поэтому тут мы должны понять, что мы замещаем. Мы должны проанализировать, почему я чаще, чем нужно, захожу сюда. Это может быть усталость, это может быть бегство от мыслей, это может быть что-то другое. Какая-то первопричина-то есть, мы должны ее проанализировать и понять, почему. Есть такой момент, как визуальная зависимость. То есть когда вот эта картиночка, что-то приходит. Первое правило гигиены гаджетов — отключите максимально всплывающие окна, максимально. Второе правило, которое я рекомендую взрослым и детям — пользоваться чехлами, закрывающими экран. Нужно усложнить доступ к смартфону. Чем дольше закрывашка, тем дольше будет мозг соображать, для того, чтобы нужно было открыть. То есть мы же сейчас настроены все по пути наименьшего сопротивления. У нас же микроволновка греет за минуту, и свет включается от хлопка. А тут мы усложняем себе задачу. Но работа для мозга она нужна именно по принципу не делать свою жизнь легкой. Я имею в виду в плане каких-то бытовых вещей. Вот тут усложните свою жизнь в плане доступа к самому гаджету. Что нужно будет, чтобы всплывающие окна, допустим, нужно залезть, посмотреть. Для многих людей это ограничитель. Очень часто дети отвлекаются просто на рядом лежащий мобильник. Поэтому закрывайте экран. Это все равно способствует тому, что вы реже будете боковым зрением отвлекаться на него. Вот такие вот пароксизмальные тренировки бокового зрения. То есть, это называется пароксизмальное отвлечение, они опасны, мозг перегревается. Ребенок начинает возбуждаться, начинает переживать. И это как бы ни звучало парадоксально, приводит как раз к сужению полей зрения. Чем это опасно? У нас сейчас очень много мелких ДТП. Много моментов, когда я не заметил, поворачивался, зацепил. Единственное, что взрослым, которым в руки гаджеты попали в 18+, кора уже сформирована, то есть функциональная фундаментальность зрелость коры — это 18 лет — 21 год. В идеале 21 год, американское совершеннолетие. Поэтому когда к ребенку попадает гаджет, когда вот эти пароксизмальные отвлечения, это может быть фоновый телевизор, пожалуйста. Поэтому не кормим грудью, когда смотрим телевизор и когда кормим, выключаем. Замечали, ребенок, кушает грудь, реклама какая-то там, звуковой, визуальный, ребенок грудь побросал и туда смотрит — вот это первые ласточки. Точно так же, почему визуальный сигнал, то есть количество мегапикселей в большом экране на большом телевизоре и в маленьком мелком гаджете оно губительно. Чем меньше экран, тем больше воздействие на мозг, это психо-эмоциональное возбуждение. Это нарушение концентрации внимания, это нарушение сна, нарушение почерка и так далее. То есть здесь очень большая линеечка всех этих трудностей. Поэтому гигиена гаджетов заключается в этом. Что касается всех — и детей, и взрослых, за час до сна гаджет убирается. Не пользуемся в темной комнате, только при свете, дневной свет, электрический свет. Не позволяйте резкому контрасту. То есть берите очки, специальные есть, с желтыми стеклами такие, которые предотвращают вредные излучения и, соответственно, снижают пароксизмальную активность. И через час после сна, не раньше, должен возникать гаджет. Взрослому, не имеющим в анамнезе черепно-мозговых травм, инсультов, каких-то серьезных, сосудистых нарушений по МРТ, если они обозначены, можно через 30 минут. Если вы понимаете, что какие-то у вас есть на уровне органических поражений головного мозга, какой-то вы человек, в принципе, возбудимый, у вас есть проблемы со зрительным анализатором. Проблемы со зрением, миопия, в том числе. Астигматизм, кстати, абсолютное противопоказание для деток, для использования мелких гаджетов, потому что здесь затрагиваются все глубокие отделы. И когда мы смотрим сосудистую стеночку, глазное дно, и видим аномалии изменения, которых могло бы не быть, если бы ребеночек не пересидел. Вот в мелких гаджетах, именно в мелких. Поэтому гигиена. За час до сна убираем, через час после сна возникает, мозг должен проснуться. Не должно быть так, что мы еще не проснулись, у нас еще там глаз полуоткрытый, полузакрытый, а мы уже себе в глаза. Диагональное зрение очень опасно. Поэтому если мы пользуемся какими-то гаджетами, это должно быть вертикальное зрение и горизонтальное. Вертикальное — это мы как книгу читаем за столом. То есть уровень стола правильный у нас — по ребра, и мы смотрим прямо, опускаем вертикальное зрение, максимально вертикально. Диагональное зрение — оно очень опасно. Это опять же очаг возбуждения в коре. То есть ребенок, когда сидит с гаджетом, где-то полусидя, полулежа. То есть как раз вот это зрение по диагонали, сужается поле зрения, возникает очаг возбуждения в коре, головные боли, нервности, агрессия, эмоции, слезы, то есть все, что угодно. Потом мы чем-то для ребенка, тело — это как система охлаждения у двигателя в автомобиле. Для ребенка тело — это тот же самый вентилятор, когда перегревается головной мозг. Поэтому в норме время, которое ребенок может безопасно провести за гаджетом: компьютер, планшет и так далее, телевизор, это то время, когда он не ерзает. Единственным моментом выступают неправильным диагностическим — цифровые мультики, когда ребенок сидит у телевизора, он зависает, он может полтора часа не ерзать. Зато потом вы получите такой кошмар, истерику, бунт, непонятные двигательные нарушения. То, что сейчас выставляют в диагнозе СДВГ, как бы нет специальных лекарств, которые лечили бы это нарушение. Но есть ситуации, которые вполне приводят к этому. Поэтому цифровые мультики, никогда от советского мультика ребенок не будет сидеть, зависать, и вы его накормите кашей тремя тоннами. Он съест все, что хочет. Вот это, кстати, опасная вещь. Ребенок должен концентрироваться на том, что он делает. Поэтому нельзя кормить под гаджеты. Нельзя осуществлять физиологические отправления, приучать к горшку. Нельзя заставлять ребенка что-то делать, когда вот телефончик ему поставили, потому что вот сейчас у меня на терапии девочка, которая в восьмом классе 140 килограмм, доелись под гаджеты с 6,5. К сожалению, не прислушались — теперь все это сложно. Большое количество органических заболеваний. Выстрелявших вот в этом контексте. Начиналось все безобидно, кормили под планшетник. Все, она не кушала. Ну вот кто-то, кто-то выруливает, поел под планшет два года и дальше живет и радуется. А кто-то не выруливает и все. А потом травят, булинг, депрессия, слезы, нежелание жить. Это очень опасно. Поэтому концентрируемся на том, что делаем.

Наталья Бондаренко

Даже взрослые едят под гаджеты, смотрят какой-то фильм или что-то там читают в телефоне. Это же тоже чревато?

Инна Драчева

Конечно, чревато. А это чревато тем, что взрослый скоро начнет забывать, что он делает, забыл, закрыл квартиру или не закрыл. Начнется стрессовое вытеснение информации. То есть, когда ты приучаешь свой мозг искусственно к тому, что ты делаешь, не сосредотачиваясь, ты тоже рано или поздно этим заплатишь. Может быть, не так жестко, как неокрепший мозг ребенка, но, тем не менее. В любом случае это нарушение внимательности, это нарушение концентрации. И потом ты будешь забывать. Потом ты, простите, часы в носки засунешь и будешь думать, что это не ты. Ну, вот это тоже может быть.

Наталья Бондаренко

Ну и еще очень часто, особенно, когда через дорогу переходят —все в телефонах идут. Самое интересно, что реально, никто ни в кого не врезается. Уже настолько это вошло в нашу жизнь, уже настолько привыкли, даже двигаться с телефонами в руках.

Инна Драчева

Да, к сожалению. Но это до определенного момента. О какой-то самостоятельности, о какой-то там сейчас, как говорят, модно дурацкое это слово, извините за выражение, осознанности. Я говорю — какая осознанность, вы все бессознательные. Потому что мы, коровушка с колокольчиком, то есть, корова хоть как-то еще на слух ориентируется, а мы-то все вот так, вот, нам визуальную картиночку дали и мы идем. А потом мы удивляемся, а чего это мы такие ведомые? Во-первых, мы приучили ребенка отчитываться за каждый шаг и через каждые пять минут звонить ему. То есть зоны ответственности ребенка уже нет. А почему? Потому что родителю страшно, и ему в преодолении тревожности проще 303 раза позвонить ребенку и сказать ему, какой взять носок, где чего поесть и как чего не поесть. А потом бывает ситуация, что ребенок вышел, у него телефон разрядился. Он вышел не на своей остановке, и у него случилось стрессовое расстройство речи. Это один из моих пациентов. Понимаете, у ребенка активный аутизм, у ребенка физиологическое испражнение произошло стрессово. И ребенка привели лечиться. А все почему? Потому что других форм поведения, кроме как позвони маме, если что-то случилось, ничего. Он не смог сориентироваться, он не смог обратиться к окружающим, он не смог никак отреагировать на ситуацию, кроме того, что у него случилась истерика и отнялась речь. Поэтому когда мы говорим о том, что мы все погружены вот в это. Но здесь, конечно, и желание коммуницировать и контактировать. Мы перестаем улыбаться, мы перестаем замечать какие-то мелочи. Вот даже какие-то ситуации, может быть, в следствии кто работает. Стали замечать. Ко мне приходят, например, люди и говорят — вы знаете, ну, вот раньше свидетели, они замечали больше мелочей. Я говорю — так все, не будет как раньше, потому что мы, к сожалению, уже перешагнули тот момент, когда мы расширяем свой кругозор везде, как мы теперь пишем сочинение, где-нибудь найти в 15-ом пункте. Да, не сразу. Учителя говорят — первые всплывающие ссылки не открывайте. Там будет все одно и то же. Открывайте там 20-ую, 30-ую, там точно будет плагиата меньше, все. То есть мы приучаемся к чему, к ограниченности информации. Мы не замечаем детали. И если вдруг нам попадается свидетель, который описывает, какая шапка, какие глаза и как все это произошло, и замечает время, номер и модель марку автомобиля — это прямо ура.

Наталья Бондаренко

В возрасте человек. Потому что, как правило, люди, которые в возрасте, да, другого поколения, даже смотрю на родителей, я вот уже рассказывала о том, что можно звонить несколько часов, они даже не подойдут, если у них звук выключен, и я думаю что-то случилось, уже готова бежать. Они потом берут — да, мы тут телевизор смотрели и не обращали внимания на телефон. Он вообще в другой комнате лежит.

Инна Драчева

Это люди, которые выросли, не привязанными. А мобильный телефон, это когда никто не знает ты где, но зато ты всегда должен быть на связи. Понимаете? То есть вот тут, но это же еще и поле для того, чтобы сказать все, что угодно и кому угодно. То есть, ты можешь сказать где угодно, ты находишься. И поэтому тут, кстати, тоже повод для обмана и для лжи детей.

Наталья Бондаренко

Недавно тоже такую фразу слышала. А если бы не было сотовых телефонов, люди бы либо жили долго и счастливо, либо расходились бы в один день и друг другу мозг не выносили.

Инна Драчева

Совершенно верно. Да и, кстати, что касается семейных отношений, гаджеты тоже иногда воспринимают. Пришла ко мне пара и говорят, что вы знаете, он меня в друзья не добавляет. Мы разводимся. Ну, вот все. То есть эпоха гаджетов. То есть одна говорит, что он зависимый, и он меня не добавляет в друзья. А он говорит, она каких-то лайкает каких-то мужиков. Понимаете, вот на чем может рухнуть семья. А в семье двое детей.

Наталья Бондаренко

А еще смс, это тоже такая штука. Ты пишешь с одной интонацией, человек воспринимает с другой.

Инна Драчева

Что ты тычешь в меня восклицательным знаком, это все из разряда того же. И когда очень часто, например, пишу без смайликов, очень быстро, мне говорят — а что ты злая? То есть текст — это текст, не должны мы примешивать эмоции в текст. А мы привыкли вот эти эмодзи, там смайлики, все вот эти вот. И мы приучаемся к тому, что слово оно уже вообще теряет ценность. Только картинка. Мы уже сами как мемасики, мы уже скоро будем друг на друга похожи, и слова уже ничего не будут значить. Вот это плохо. Мы теряем вот эту информационную составляющую, и нам важнее визуальная картинка. А что тебе под этой картинкой будут говорить? Вот это становится малозначимым. Вот это плохо.

Наталья Бондаренко

Ну и вообще, дайте совет радиослушателям, а сколько времени можно безопасно проводить в телефоне в день? Есть такая какая-то норма или же ее нет?

Инна Драчева

Вы знаете, если учесть, что ну, вот если взять за основу, общение — это счастье. Вот к этой фразе можно относиться всяко, но для вас безопасная норма. Во-первых, это тогда, когда вас никто не видит. И когда вы работаете, занимаетесь по делу. Выделите время как для работы, чтобы это было частью вашего рабочего дня и плана. Если вы это делаете, делаете не на глазах у детей. Наши все равно какие-то вот эти вредоносные вещи, они должны быть спрятаны, потому что нам сложно объяснить, почему ребенку нельзя, а нам можно. И безопасно, и немного — это тогда, когда не дискомфортно тебе ни для твоего физического, ни эмоционального здоровья, не рушит твою семью, не отдаляет твоих близких, потому что ты не будешь счастлив там, в том пространстве, если ты останешься без тех, кого ты потеряешь в этой жизни. И вот, наверное, здесь у каждого норма своя и всегда замечайте удовольствие в этой реальной жизни. И когда вы начнете любить вот эту жизнь, оффлайн пространство, вам там захочется меньше. Ну и, конечно же, фильтруйте, не переедайте, а то некоторые говорят — мы ограничиваем себя в питании. Я говорю ваша информация, она заменяет вам три котлеты. Поэтому будьте внимательны и дозируйте также информацию, как и еду.

Наталья Бондаренко

И вот кратенько, когда звоночек, вот этот тот самый, когда уже к специалисту нужно идти с гаджетозависимостью.

Инна Драчева

Когда понимаешь, что проседают другие дела, когда начинаются эмоции, нервы. То, что в простонародье. И когда на это начинают указывать близкие и от этого страдают ваши дети, ваши родственники и ваши дела. Вот в этом случае нужно идти к специалисту.

Наталья Бондаренко

Спасибо большое. Я сегодня говорю клиническому психологу Инне Драчевой, и с вами была Наталья Бондаренко.